Дело о кавычках

Дело «ФСБ против Виктора Корба», как почти все в современной России, имеет ярко выраженный трагикомический характер и легче интерпретируется в кафкианско-сорокинской, а не в нормальной человеческой логике.

История моих отношений с силовыми структурами насчитывает уже почти тридцать лет. В ней был почти весь набор мер, используемых репрессивной государственной машиной в отношении диссидентов: и непрерывная слежка, и разнообразные формы дискредитации, и запрет на профессии, и камни в окно, и сломанные ребра, а последние годы — прямой полицейско-судебный прессинг под жестким контролем ФСБ. Примечательно то, что ужесточение давления на меня впрямую связано с моей активной правозащитной деятельностью: в 2010-2012 годах — преимущественно на местном уровне, а с 2013 года — в роли координатора Международного комитета защиты Стомахина, реализующего кампанию в защиту свободы слова «Нет преследованиям за мысли и слова!».

Борис Стомахин на процессе по второму делу. © Виктор Корб, 2013

Я вынужденно стал знатоком сначала гражданско-процессуального и административного кодексов РФ, а теперь эта образовательная программа логично дошла до уголовного и уголовно-процессуального кодексов. Дела в этом мрачном плане расположены по нарастанию абсурда и цинизма: начиная с дел «О Стратегии-31» и «О полицаях», продолжая делом «Об авторах экстремистских материалов» (в котором на одной «скамейке» оказались Виктор Корб, Владислав Иноземцев и даже... Дмитрий Медведев!) и связанными с ним несколькими делами «О распространении экстремистских материалов», и, судя по всему, не заканчивая нынешним делом «об одобрении и пропаганде терроризма». И все это — исключительно за публичное диссидентство, активное отстаивание своих взглядов и оценок, идущих вразрез с официальной линией путинского режима и направленных на защиту базовых гражданских прав и свобод.

В абсурдистской стилистике нынешнее дело с полным основанием может называться «Делом о кавычках».

Уже по тексту постановления о возбуждении дела понятно, что обвинение будет пытаться игнорировать очевидное любому человеку, сохранившему совесть и здравый смысл, а именно: что икриминируемое мне деяние — это в точности цитирование материалов публичного судебного процесса, осуществленное в информационных и архивно-исследовательских целях, не содержащее ни малейших признаков одобрения и, тем более, пропаганды терроризма. Проще говоря, всеми силами, с привлечением экспертов и специалистов, постараются не заметить кавычки! Или будут пытаться доказать, что кавычки в публикации документа на сайте проекта «Патриофил» отличаются от кавычек, используемых для оформления цитат на сайтах «Медиазона», «Грани», «Запретно» и сотен других интернет-ресурсов, опубликовавших полностью или частично то самое стомахинское выступление с последним словом на процессе по его третьему делу. И, таким образом, попробуют выдать белое за черное, или научно-исследовательскую и правозащитную деятельность — за действия, направленные на пропаганду терроризма.

Особо пикантным в этом контексте стал эпизод, случившийся по окончании первого допроса по делу «ФСБ против Виктора Корба» 4 июня 2018 года. Спойлер: следователь продемонстрировал, что отлично понимает смысл кавычек, а адвокат очень красиво его в этом уличил!

Следователь Антон Долгалев оформляет повестку на допрос. © Виктор Корб, 2018

Я лишь недавно заключил соглашение с адвокатом Андреем Огневым (спасибо Алексею Федярову из «Руси сидящей» за рекомендацию и Льву Пономареву за готовность оплатить его услуги) и еще не успел составить представление о его квалификации. Но первое впечатление от общения с ним и от его действий вполне благоприятное. А в эпизоде с кавычками он мне по-настоящему восхитил своей проницательностью и пониманием тонких, но важных деталей. Впрочем, изложу по порядку.

Допрос проходил по обычному регламенту: следователь озвучивал заготовленные им вопросы и фиксировал мои ответы на компьютере. Стенографисткой он бы, конечно, работать не смог (хотя я его похвалил, сказав, что когда его выгонят из следователей, он может попробовать себя в этой профессии), но как можно было убедиться потом, ознакомившись с распечатанным текстом, в целом вполне недурно справился с задачей оперативной оцифровки с голоса моих реплик. За одним небольшим исключением...

Надо отметить, что я заранее уведомил его, что буду давать лишь те ответы по существу дела, которые и так уже хорошо известны, поскольку вся моя деятельность всегда осуществлялась максимально публично и зафиксирована в многочисленных материалах, находящихся в открытом доступе в Интернете. Таким образом, в ответах я лишь лаконично формулировал эти самые общеизвестные и общедоступные факты, а паузы заполнял комментариями, выдержанными в контрпропагандистском духе, смущая молодого следователя, постоянно повторяющего «не надо меня демонизировать, Виктор Владимирович» (очень ему это слово понравилось, как я успел заметить еще в ходе обыска...).

В общем, практически все вопросы, как я и предполагал заранее, четко укладывались в русло обвинительной схемы, сочиненной заказчиками из ФСБ и старательно реализуемой исполнителями из СК. Даже путаница Комитета защиты Стомахина и Фонда гражданской самозащиты. И интерес к форматам международной правозащитной акции World Stomakhin Day. И, особенно, интерес к схеме модерирования публикаций на открытой площадке «Патриофил»... Ко всем этим вопросам я был готов. Лишь один вопрос явно выделялся из общего ряда и звучал абсолютно провокационно: следователь поинтересовался, «знакомы ли мне лица, имевшие отношение к действиям в поддержку терроризма, за которые был осужден Борис Стомахин». Я жестко заявил, что эта формулировка абсолютно лжива, некорректна и я, разумеется, не буду на этот вопрос отвечать.

Закончив со своими вопросами, распечатав протокол допроса и в очередной раз отметив для себя, что я не собираюсь ставить подпись под чужими документами, следователь передал его на ознакомление сначала мне, а после того, как я бегло его просмотрел, моему адвокату. И вот тут-то и произошло то, что меня так приятно впечатлило.

Адвокат Андрей Огнев во время допроса Виктора Корба. © Виктор Корб, 2018

Еще в ходе допроса я обратил внимание, что мой адвокат не просто сидит и наблюдает процесс, но и делает какие-то пометки на листке. К концу допроса я успел сделать несколько беглых набросков-почеркушек, а он исписал почти целый лист формата А4. И с протоколом допроса он знакомился неожиданно медленно и обстоятельно. И, как оказалось, не зря! Он заметил то, на что я не обратил внимания: что следователь методично закавычил многие использованные мной термины и обороты, тем самым представив дело так, будто я выражаюсь не прямо, а иносказательно, а значит, существенно исказив смысл моих ответов. Закавыченными или снабженными оговоркой «так называемый» оказались слова правозащитник, узник совести, публицист, политзаключенный, политические статьи УК РФ и другие.

Андрей Владимирович озвучил это все настолько четко и убедительно, что привел в смущение следователя, который даже замешкался, не зная, как лучше поступить: исправить и перепечатать весь документ или расшить его и добавить целый лист для изложения подробных возражений адвоката... Но тут я пришел на помощь, выступил в роли опытного редактора и предложил столь лаконичную формулировку замечаний, что она уместилась в двух пустых строчках в конце протокола. А «Дело о кавычках» получило яркий и надежно документированный акцент.

Может, дойдет когда-нибудь дело и до постановки этого сюжета в формате Театра.doc. Пока же все разыгрывается в театре-жизни, в открытом столкновении разных сценариев, разных режиссерских и актерских школ, разных зрительских аудиторий...

В оформлении использованы рисунки © Виктора Корба, сделанные им в рамках проекта «Рисуем суд» в 2013 году и в ходе следственных действий по делу «ФСБ против Виктора Корба» в мае-июне 2018 года.

promo victor_korb december 12, 2012 22:37 12
Buy for 30 tokens
Если читаете этот текст, значит, место в промо-блоке в моем ЖЖ временно свободно и может быть занято рекламой вашей записи. Требования изложены в этом посте.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.